Научный сотрудник лаборатории Синтетической биологии, аспирант Института живых систем Олег Можей имеет благородную мечту — найти эффективный способ лечения рака головного мозга. В интервью kantiana. ru молодой ученый рассказал о том, насколько коварен этот недуг, в чем состоит сложность лечения онкологических заболеваний головного мозга и стоит ли ждать прорывов в этой области в ближайшее время.

— Олег, почему вы хотите найти лекарство именно от рака мозга?

 — Это научный и в известной степени личный интерес. После окончания Медицинского института БФУ имени Канта я два года специализировался в ординатуре на неврологии. Работал в Больнице скорой медицинской помощи и в Военном морском госпитале имени Саулькина. И там я видел пациентов с опухолями головного мозга. Это очень печально — в течение 12-14 месяцев половина пациентов с глиобластомами умирает. А через три года умирает примерно 95 процентов имеющих такой диагноз людей. О чем это говорит? Современные методы лечения совершенно неэффективны.
И одно дело читать об этом страшном заболевании в учебниках и совсем другое — видеть всё своими глазами. В какой-то момент я подумал, что мог бы принести пользу, изучая эту болезнь и пытаясь найти эффективные способы её лечения.

6R1A9985.jpg

— Кто находится в зоне риска? Каким образом можно снизить вероятность заболевания раком мозга?

 — В том-то и дело, что никакой профилактики рака мозга не существует. Никто точно не знает, почему возникает эта болезнь, поэтому все мы находимся в группе риска. С раком желудка, например, все более-менее понятно — если правильно питаться, вести здоровый образ жизни, то можно существенно снизить риски. А здесь неясно, что делать. Ученые во всем мире пытаются найти причины недуга, но пока, к, сожалению, безуспешно.

— Но надежда-то есть?

 — Разумеется. Есть все основания полагать, что исследования — как фундаментальные, так и прикладные — дадут результат. Но когда это произойдет, никто наверняка сказать не может. Но следует отметить, что в БФУ достаточно далеко продвинулись в изучении опухоли головного мозга. Мы здесь можем делать вещи, которые мало кто способен делать в России. Например, мы умеем синтезировать генетические конструкции и доставлять их к пораженным участкам ткани.

Что касается меня, то я как раз занимаюсь созданием таких конструкций, которые могут оказать положительное воздействие на опухоль. Тема моей диссертации «Генотерапия глиальных опухолей головного мозга». В качестве своеобразного поезда, то есть, средства доставки обладающей терапевтическим действием молекулы выступает созданный на основе лентивируса вектор. Его роль заключается только в транспортировке терапевтической молекулы ДНК. Доставив ДНК куда нужно, он сразу же дезактивируется, не причиняя организму никакого вреда.

6R1A9969_.jpg

— В чем заключается сложность производства таких частиц?

 — Необходима очень дорогостоящая техника и расходные материалы. Но главное — нужны люди, которые глубоко погружены в эту тему и обладают достаточной квалификацией. Оборудование в нашей лаборатории очень достойное, на мировом уровне. Но «железо», повторюсь, не самое главное. Без людей, которые умеют работать со сложными приборами, оно бесполезно.
Еще важно понимать, что мы, в БФУ, получаем векторы с очень большой концентрацией. И мы можем их использовать для экспериментов с животными.

Для in-vivo экспериментов требуется очень небольшое, микроскопическое, количество раствора, поэтому концентрация векторов должна быть очень высокой. И мы можем изготавливать именно такие растворы. Нечто подобное производят только в крупных университетах. Например, в Московском госуниверситете, в Новосибирском. То есть, БФУ по этому направлению входит в число ведущих вузов страны.

6R1A9974.jpg

— Что позволяет держать такую высокую планку?

 — Во многом это заслуга программы «5-100», которая позволяет приглашать ведущих специалистов. Например, у нас работает профессор Бристольского университет Сергей Каспаров, который также является приглашенным профессором Института Живых систем. Сергей Ашотович Каспаров — мой научный руководитель. Я целенаправленно пошел в аспирантуру к ученому с мировым именем. В прошлом году я два месяца стажировался по программе «5-100» в Бристоле. Две недели — на средства стипендиального фонда БФУ и еще шесть месяцев за счет стипендии президента для обучающихся за рубежом. То есть, в общем сложности я девять месяцев провел в Бристоле и многому там научился.

— Год назад в Институте живых систем была запущена магистерская программа «Нейронауки». Расскажите немного о ней?

 — Это очень интересное начинание, дающее возможность лучше понять принципы работы головного мозга.
Студентам читают лекции такие светила, как уже упоминавшийся Сергей Каспаров (который является основным автором программы), как профессор Уорикского университета (Великобритания) и профессор-исследователь БФУ им. И. Канта Юрий Панкратов. Я тоже помогаю вести две дисциплины — «Молекулярная биология клетки» и «Нейрогенез, нейроонкология и нейродегенерация».

Очевидно, что программа будет развиваться, совершенствоваться, привлекая пытливых и талантливых магистрантов, способных двигать науку вперед. И кто знает, может быть, кто-нибудь из наших выпускников сможет найти самый эффективный способ лечения рака мозга.

6R1A9996_.jpg